Какой-то он был не такой, как все

 
 

Какой-то он был не такой, как все




 

Женька у себя репетировал, а я с утра пропадал на улице. Утро было воскресное, и торчать у всех на виду в просыпающейся коммунальной квартире -- то еще, скажу я вам, удовольствие.

Интернет реклама УБС
 

Интернет реклама УБС

Интернет реклама УБС
 
Сизый дым сковородок, застоявшееся в тазах белье, храп инвалида Ртова, от которого дрожат стены и мигает лампочка в коридоре, утренняя очередь в туалет... На улице было лучше. Посверкивал утренний диабаз, небо перебегали тучки, но день обещал быть теплый. Ничего особенного от нашей улицы я не ждал, я знал ее как облупленную. Трамваи по ней не ходили, криминальный элемент Кочкин с июня был прописан в колонии, до ноябрьских праздников почти месяц. Друг, и тот репетирует по утрам -- и приходится гулять в одиночестве. Поэтому, когда я увидел стоящего у стены человека, то поначалу не заметил в нем ничего особенного. Стоит себе и стоит у дома э13, голову задрал вверх, над ним на фасаде кариатида, похожая на гипсовых физкультурниц из ЦПКО; когда-то кариатид было две, но напарницу ее в прошлом марте убила ледяная сосулька, когда скалывали с крыш лед. Но что-то меня в этом типе заинтересовало. Какой-то он был не такой, как все. Не совсем такой. Стоял он не то чтобы беспокойно, но все-таки теребил пуговицу на рукаве. И пусть бы себе теребил, но при этом он удивительно напоминал Лодыгина, нашего лестничного соседа, очень непонятного человека. Такое же пальтецо, мышиного с пролысью цвета. Те же брюки в кривую линейку. И шляпа -- главное, шляпа старинного охотничьего покроя. А на шляпе -- сбоку -- жестяная птица глухарь. И уши, и нос трамплином, и голос -- все было его. И только рыжие мочалки усов, топырящиеся из-под мохнатых бровей, были, кажется, не его. Я задумался. Глаза странного человека закрывали огромные в поллица очки -- коричневые, без просветов, как маска. Нет, очки были не лодыгинские. Тот носит обыкновенные, и дужка перемотана изолентой. Я задумался еще крепче. Мне сделалось интересно. Я стал присматриваться. Сначала к шляпе с приклепанным к ней намертво глухарем. Шляпа на человеке жила своей особенной жизнью. Она тихо сползала ему на глаза, доходила до какой-то черты и, должно быть, почувствовав, что пора,-- быстро падала с головы на асфальт. Асфальт всхлипывал, шляпа -- тоже, человек нагибался за шляпой, и в это время с лица спадали очки. Так он стоял, сгибаясь и разгибаясь. Сначала падала шляпа, потом, за шляпой, очки. По очереди: шляпа -- очки. Но кто это был, Лодыгин или не он,-- с места, где я стоял, было не разглядеть. Человек стоял рядом с домом, плечом припирая стену, и в промежутках, когда не сгибался-не разгибался, делал вид человека, который очень старательно высматривает кого-то на улице. Слишком старательно -- и дураку было ясно, что смотрит он для отвода глаз. Я это понял сразу. Но это было еще не все. Не самое любопытное. Интереснее было другое. Рядом с ним стоял еще один человек, без шляпы. Ростом этот второй был ниже первого ровно на высоту шляпы, это когда у первого она держалась на голове. Стоял он ровно, не сгибаясь-не разгибаясь. Лица у них были похожи. Вернее, очки на лицах. Коричневые, огромные, словно выбраны из одной партии. Я тихонько присвистнул и продолжал наблюдать. Похоже, у этого, что стоял ровно, болели зубы. К щеке его прирос какой-то дурацкий бабий платок в зеленый горошек да еще сверху перевязанный узелком. Как заячьи уши. Стояли эти двое тоже как-то не по-людски, а друг к другу спинами. Они как бы не замечали один другого, как бы старались всем показать, что знать друг друга не знают и совсем друг другу не интересны. Такая вот загадочная картинка. Поначалу картинка была немой. Только глухо стукала шляпа, да с задержкой в пару секунд до подворотни, откуда я наблюдал, долетало гулкое эхо. Но что-то было еще -- какое-то бормотанье, чей-то голос, невнятный и шепелявый, скрывающийся за бубном очков и глухим барабаном шляпы. Чей только? Я навел на резкость глаза и увидел, как у первого шевелятся губы. Голос был определенно Лодыгина. Говорил он как бы в пространство, как бы беседовал сам с собой, а второй, стоящий к нему спиной, как бы его не слушал. Не слушал-то он не слушал, только ухо его дергалось, как укушенное, когда у первого шевелились губы. Потом проходило время, и первый, наговорившись, давал губам отдохнуть. Тогда начинал другой. И все менялось местами. Второй шевелил губами, а первый как бы его не слушал. Сцена была удивительная. Эти двое стояли, пока не думая расходиться. Ветер трепал их пальто, ежик на голове бесшляпого волновался, словно пряди Медузы, а в несчастную шляпу первого, когда она падала на асфальт, наметало палой листвы из садика на углу с переулком. Тогда первый хватал свою ненавистную шляпу и, словно старинный сеятель, расшвыривал их оттуда по сторонам. Надо было что-то решать. Улица уже оживала, и ясно было, что долго этим двоим не выстоять.

 

В интернет-магазине KidMax можно купить обувь Minimen для школьников. Товары для детей.

 

Басня – краткий рассказ, чаще всего в стихах, главным образом сатирического характера. Басня – жанр иносказательный, поэтому за рассказом о вымышленных персонажах (чаще всего о зверях) скрываются нравственные и общественные проблемы.



Обновлен 01 июн 2014. Создан 20 дек 2013



 

Сайт знакомств лавпланет